Анатолий Кононенко: смерть для тюменцев стала обыденностью

— Анатолий Анатольевич, как жили наши предшественники в Тюмени на рубеже 19 и 20 веков с приходом к власти большевиков?

— Людей настолько опустили во время гражданской войны и люди сами опустились. Я такую вещь слышал и я с ней согласен, что если у людей забрать все: одежду, транспорт, жилье, а потом постепенно отдавать, то, что забрал, то они будут боготворить эту власть. Сначала забрали, а потом стали выдавать: отрезы ткани, часы, отобранные у расстрелянного офицера. Дали еды, это главное. И вот, люди эту власть начинают любить и обожать.

И облизывать эту власть.

— Чекисты в Тюмени много людей расстреляли?

— Были дела. Чекисты раскрыли заговоры сначала якобы существующей монархистской партии. Четырех человек расстреляли. Потом раскрыли белогвардейский заговор корнета Лобанова, которого придумали. Потом был заговор племянника архиепископа Тобольского и Сибирского Гермогена (Долганева). Мальчика 12-летнего расстреляли. На Текутьевское кладбище отвезли и расстреляли. Это было время узаконенного беззаконного насилия. То, что мы сейчас считаем аномалией, для того времени было нормой.

Белые ушли 7 августа 1919 года из Тюмени без боя. Не было сил оборонять город. Утром белые ушли и тут вышли блатные и сказали — город наш, грабим. И в течение суток тюменцы грабили город, потому что только 8 августа разведчики Кизиловского полка и отряд Рачковского проникли в Тюмень, причем как гласит легенда, их поймали пьяные тюменцы и начали бить с криками: «Колчаковская сволочь, заблудились!». И только благодаря тому, что у одного из красных в кармане нашелся кусок газеты «Пролетарский Урал» их оставили в живых. И стали кричать пьяные тюменцы, что пришла наша власть. 38 тысяч осталось в городе, 22 тысячи ушли с Колчаком. Из оставшихся 38 тысяч — пять тысяч были бедными, и они, конечно, ждали большевиков. У людей есть такое качество как зависть. В октябре начался тиф и холера и люди бежали из города, другие возвращались, постоянное движение туда-сюда. И выставляли кордоны также с целью не пустить в город колчаковских шпионов. Какие шпионы? В живых бы остаться, какой шпионаж?

— Как люди выживали с приходом красных в Тюмень?

— Деньги в то время ходили царские, керенки, сибирки, советские, тюменских квартиросъемщиков и домовладельцев. Шесть видов денег только в Тюмени ходило. Но лучше всего был бартер: одежда — еда. Самогоном рассчитывались. Голода, правда, не было, питались плохо, но в 1919 году его еще не было. Голод был — февраль, март, апрель 1921 года. Большевики довели до голода. А почему? Потому что при переходе на военный коммунизм деньги отменялись. Объявляется всеобщее распределение, выдаются талоны групп А, Б, 1 категория, 2 категория. Но общество к такой ахинее, как централизованное распределение было не готово. Все было взято под контроль, и тот, кто больше контролировал, тот больше и присваивал. И еще тюменские большевики запрещали торговлю. Тюменский продовольственный комиссар Бельгов пишет: колчаковские бандиты распространяют провокационные слухи, что советская власть запретит торговлю, что даже элементарного не будет. Это чушь, не верьте. Через месяц он подпишет указ — торговлю запретить. Все магазины национализировать и закрыть. И за Текутьевским кладбищем собираются перекупщики, покупают продукты у крестьян и везут в Тюмень. Только в 1922 году появился советский червонец, реформа Сокольникова.

И большевики, испытывая терпение народа, то отменяли торговлю, то разрешали. Даже Ленин писал: товарищи, тюменские большевики, удивляюсь вашей глупости. Мы не против мелкой торговли.

Поэтому все эти перегибы и эксперименты над народом и вели к голоду.

К 1921 году после мясорубки Первой мировой войны, к которой привел Николай Романов, наступил пик хаоса. И было это не только последствиями гражданской войны. Когда города были завалены трупами, кладбища уже не выполняли своих функций, церкви превращены в госпиталя, забитые холерными, чумными, дизентерийными. У людей социальное практически исчезло, у них остались только инстинкты: больно — приятно, сытно — голодно, тепло — холодно. Вот эти шесть моментов, которые определяли жизнь людей. Все остальное — до лампочки. Какой мировой коммунизм? Поесть бы чего-нибудь. И вот эти семь лет превратили русских людей в советских. И с 1929 года, когда началась коллективизация, это было последним гвоздем в гроб русского человека, он стал советским. Не высовываться, не выделяться, люди привыкли гасить проблемы спиртом, а смерть для этих людей стала обыденностью. У тебя десять детей, семь из них умерло, ты семь раз участвовал в похоронах своих детей, ты уже привык к смерти, она тебя не пугает. Она уже не приносит даже страданий. Родился — умер, родился — умер. Доносительство, зависть, банальная зависть к тому, кто живет лучше. Они были эти качества всегда, но теперь они стали массовыми. Если сначала ты относился к этой власти с иронией, то теперь ты понял, что эта власть пришла всерьез и надолго. Если она обеспечивает тебе минимальный порядок и чувство защищенности, и позволяет, хотя бы немного накормить тебя, ты начинаешь эту власть целовать в чресла. Вот в чем заслуга большевиков, сомнительная заслуга. Власть забрала все, а потом по крупицам стала тебе давать. Во-первых, ты остался жив — это триумф выжившего. Потом власть обращает на тебя внимание, и предлагает построить светлое будущее. Ты ютился где-то, а потом тебе выдали квартиру. Теперь она твоя. Появились слова стахановец, ударник. И власть говорит, что тех людей, кто до этого жил шикарно она в светлое будущее не возьмет.

— Как все это напоминает современность, нет?

— Люди не меняются. Ты получаешь продукты, пайки. Чтобы стать таким у тебя должны забрать все, опустить на грань выживания, а потом выдавать понемногу.

— История — это наука? Она может быть объективной?

— Конечно. История как наука опирается на какие-то факты, источники. Это могут быть письменные, визуальные, археологические источники. Могут быть сплетни и слухи. Мы историки не реконструируем прошлое, мы не знаем было ли это на самом деле. Я конструирую прошлое, пытаюсь показать, как оно могло быть там. Я не жил в то время, но я смотрел архивные документы, дневники, которых, кстати, сохранилось не очень много. Люди боялись доверять свои мысли и чувства бумаге. Есть такие понятия, как коллективная память и коллективное забывание. И лучше в то время было забыть. И если ты ляпнул, что при царе было лучше — беги из страны, это контрреволюционная агитация и пропаганда. И люди старались забыть и не вспоминать. Помню случай, когда одного старика спросили, как жилось ему при царе. Он ответил, что было плохо, голодали. А в каком году было? Так, в 1928-м. Проговорился старик. Еще есть и коллективное умопомешательство. Многие люди испытывают иллюзии по отношению к тем, кто ими правит. В том плане, что о них позаботятся.

— Власть может быть хорошей?

— Для любого человека власть всегда чужая. Она объективно чужая, если она не его власть. Потому что она ограничит его в чем-то. И власть выполняет определенную функцию. Помнишь, в 90-х годах, когда государство крайне ослабело и ушло, и это место заняли другие институты — криминальные сообщества. Не вакуум образовался, а пришли люди, которые сказали, теперь твои вопросы будем решать мы.

— Может быть идеальная форма правления?

— Еще Платон и Аристотель писали об этом. Выделяли идеальное государство. Правильные формы власти, неправильные. Монархия — это правильная форма правления по Аристотелю, а демократия — неправильная. Полития такой термин использовал Аристотель. Охлократия. Сейчас нашу страну называют — клептократия. То есть власть воров. Не знаю так оно или нет, но людям ничто человеческое не чуждо.

— Была же модель свободного государства у Нестора Махно на Украине со столицей в Гуляй-Поле.

Да, у Махно была крестьянская республика. Хотя трудно назвать ее государством. Какие там были государственные институты?

 

Источник ➝

Ялуторовчанин перевел пятьдесят тысяч рублей мнимому другу

Товарищи вместе работали вахтовым методом. Друг сообщил, что едет к нему в гости, но его задержали сотрудники ГИБДД. Из-за нарушения ПДД коллега не может ехать дальше, но проблему можно решить.

Приятель передал трубку якобы сотруднику госавтоинспекции, который назвал номер карты, куда следует перевести 30 тысяч рублей. После этого трубку взял второй мнимый сотрудник, который попросил еще 20 тысяч рублей. Ялуторовчанин перевел им на карты 50 тысяч рублей. «Друг» поблагодарил коллегу за помощь и пообещал вскоре приехать.

Но мужчина так его и не дождался, и сам позвонил товарищу на другой номер. Приятель сказал, что находится дома и за помощью к ялуторовчанину не обращался.

«Возбуждено уголовное дело по статье «Мошенничество», она предусматривает лишение свободы на срок до 5 лет. В случае сообщений о беде с близкими, сначала нужно позвонить им», - добавили в пресс-службе ведомства.

 

Тюменцам посоветовали, как правильно держать Великий пост

Загружается...

Популярное в

))}
Loading...
наверх